— Что же именно?
— То, что вы собираетесь транспортировать такие грузы на восток, а не в противоположном направлении.
— Ну, это относится уже к области коммерческих тайн, раскрывать которые я не уполномочен — вернее, не был бы уполномочен в случае, если бы они были мне известны; но это не моя компетенция. Мне — да и вам тоже — вполне довлеет знать, что именно этим грузам надлежит быть переправленными именно через эту границу.
— Пусть так. Но я достаточно хорошо знаю Милова, чтобы заверить вас в том, что он не волшебник. И не имеет в своем арсенале средств, позволяющих делать невидимыми крупногабаритные, судя по вашим словам, грузы.
— О, волшебство тут совершенно не при чем.
— В таком случае, мое воображение пасует.
— А между тем, все очень просто. Как вы могли убедиться, у нас имеются достаточно точные представления о том, как и зачем Милов проник сюда. Известно, что на таком уровне профессионализма никто не станет входить куда-либо, не убедившись предварительно, что у него будет возможность при надобности беспрепятственно выйти. Азбука, не так ли?
— Теоретически все правильно.
— Милову для того, чтобы покинуть эту страну, достаточно перейти восточную границу в любом месте.
— А вот это представляется мне затруднительным. Граница очень серьезно охраняется с вашей стороны, да и с той, другой, тоже.
— Вот-вот. Тут вы, как у нас говорится, попали гвоздю по шляпке. Итак, для того, чтобы выйти, он должен иметь в своем распоряжении средства, которые обеспечат ему нужное благоприятствование хотя бы с восточной стороны кордона. Ожидалось ведь, что он будет уходить с целым ворохом интересной информации, не так ли?
— Предполагать, разумеется, можно…
— Благодарю за любезное разрешение. Итак, у, Милова есть нечто, делающее его своим, как только он перейдет границу. И это, конечно же, не паспорт, вообще — не какой-либо документ, ничего такого, что можно было бы отобрать у него и передать другому существу. Наверное, это даже не словесный пароль: современная методика допросов позволила бы узнать ключевое слово или фразу без особого труда. Нет, сейчас это — нечто, совершенно иное. Тембр голоса. Биотоки. Отпечатки пальцев. Радужка глаза… То есть, вещи, которые подменить, скопировать, имитировать весьма трудно или вообще невозможно. А это значит, что перейти границу, пользуясь ими, может только сам Милов.
— Что же, неплохое обеспечение…
— Мы тоже так считаем. Открою вам еще одну маленькую тайну: нам удалось выяснить, на каком чек-пойнте недавно появилось оборудование, при помощи которого можно произвести подобное опознание. Вряд ли вас удивит, если я скажу, что сегодня обычные посты на границе не снабжаются подобными устройствами… Иными словами, нам уже сейчас известно, где именно стал бы переходить границу господин Милов — если бы ему это удалось, разумеется. То есть — если бы ему позволили уйти мы.
«Вот сукины дети, — думал в это время Милов. — Даже в таком деле нельзя обойтись без расхлябанности. Не удосужились все укрыть, как следует, наоборот, наверняка стали развлекаться, как игрушками — опознавать друг друга, или в этом роде… Ох, страна ты моя великая, взять десять пудов мелкого маку!»
— Зато, — продолжал тем временем собеседник, — если уж он выйдет, официально представится и будет опознан, то и все то, что будет следовать с ним, получит право беспрепятственного прохода через границу и таможню. Информация может веда быть и вещественной, не так ли, мало того — нередко именно такая информация является самой ценной, поскольку ее не приходится расшифровывать. И вот господин Милов в целости и сохранности оказывается у себя дома, а груз, в котором мы заинтересованы, благополучно минует опасную узость и выходит, так сказать, на оперативный простор. В результате — довольны все: господин Милов, его руководство, а также грузоотправитель и грузополучатель. Только не спрашивайте меня об этом последнем: мне о заказчике не известно совершенно ничего, и я очень этому рад. Вот, собственно, и вся работа, которую мы хотим поручить господину Милову. Напомню, что вы уже обещали найти его — чтобы нам не пришлось прибегать к иным мерам.
— А разве могут быть еще и другие меры? Мне думается, что если уж я его не найду, то это не удастся и никому другому.
— Вот тут вы несколько переоцениваете себя. Не забывайте, что находитесь в Технеции. Здесь, как вам известно, обитают технеты. А самой главной чертой их является, да будет вам ведомо, безоговорочное подчинение, точное выполнение приказа.
— Это мне известно не хуже, чем вам. Но Милов-то не технет!
— Справедливо. Зато технет — вы! Разве вы сами не утверждали этого?
«А вот тут он меня подловил. Я — технет, а значит… Нет, тут ничего нельзя решать с хода; Ладно…»
— Ну что же, — сказал он. — Признаюсь, вы меня убедили, и я не собираюсь отказываться от данного обещания. Но, убеждая, вы меня и утомили до последнего. Я знаю, что технетам не полагается… Однако, мой сегодняшний ресурс на исходе. Нуждаюсь в восстановлении. И прошу отложить отыскание господина Милова до утра.
Собеседник улыбнулся.
— Вполне с вами солидарен, собрат, — сказал он. — Не обессудьте только, если не смогу предоставить вам целительного одиночества. Ваше благополучие настолько для нас ценно, что с вами неотлучно будут находиться мои технеты — чтобы на вас и муха не села… Ну, и в отношении времени — боюсь, не смогу вас удовлетворить. До утра — это совершенно невозможно, такими промежутками времени не располагает никто из нас. По ряду обстоятельств, счет идет едва ли не на часы. Так что можете располагать временем — ну, скажем, в пределах двух… нет, в пределах одного часа. Большее не в моих силах.
— В таком случае могу ли я немного подышать свежим воздухом?
— Отрегулировать процесс окисления? О, разумеется. Всякое устройство должно поддерживаться в нужном режиме, это все прекрасно понимают. Дышите, дышите. Однако, вы, надеюсь, не будете в претензии, если вам составят общество все те же технеты? Они совершенно не помешают вам и не станут нарушать вашего окислительного процесса: молчаливые устройства, чего нельзя сказать обо мне, а?.. Итак, если пожелаете — можете воспользоваться этим вот выходом.
— Непременно. Приятного восстановления!
9
(101 час до)
За дверью оказался внутренний дворик и три охранника, как и было обещано. Окружали дворик высокие кирпичные стены, в каждой из них было по двери, наглухо закрытой. Не убежать. Милов на это, впрочем, и не рассчитывал, понимая, что имеет дело со специалистами. Слишком, видимо, он был им нужен, чтобы они пошли на риск упустить его в самом начале игры.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
